Вход


Забыли пароль?

Он научил нас думать

      В новейшее, постсоветское время, мы уже привыкли к 11-летнему среднему образованию. А когда-то была восьми- и десятилетка. До восьмого класса мы были пионерами и учителя с нами, можно сказать, нянчились. В 14 -15 лет мы в основной своей массе вступали в комсомол и шли в девятый класс. Там мы уже пытались показать себя  взрослыми.

      Воспоминания о девятом классе у меня неразрывно связаны с именем учителя истории Кизильской средней школы Геннадием Михайловичем Дегтярёвым. Вообще в нашей школе преподавало много интересных, профессиональных, самобытных Учителей с большой буквы. Каждый из них был яркой, неповторимой, большой ЛИЧНОСТЬЮ. Это Александр Григорьевич Смагин, Эмилия Ивановна Шаповалова, Надежда Васильевна Куркова, Александра Дмитриевна Боброва, Неля Михайловна Батракова, Валентина Ивановна Бардинцева и другие. Геннадий Михайлович выделялся даже на фоне таких неординарных коллег.

      Первый урок истории в 9 классе можно охарактеризовать одним словом: шок. Это может показаться странным человеку малознакомым с Геннадием Михайловичем. Человек он был спокойный, даже, может быть, чересчур. Никто не помнит, что бы он когда-то сорвался, накричал. Я лично ни разу не слышал, что бы он даже повысил голос. И тем не мене – шок. С первой своей фразы Г.М. Дегтярёв ко всем ученикам обращался только на Вы. Не разделяя нас на отличников и троечников. Для нас сказать, что это было непривычно – значит, ничего не сказать. Ни до, ни после него никто из учителей к нам на Вы никогда не обращался. Сначала это показалось нам смешным и диким.
      Потом это в общении с Г.М. вызывало дискомфорт. Много позже мы с таким обращением стерпелись и свыклись. Но до окончания школы это в глубине души вступало в противоречие с повседневной действительностью, с воспитанием, менталитетом.

      Такая казалось бы мелочь. Ну, обратился учитель к ученику на Вы. Что тут особенного? Абсолютно ничего. Став взрослым, лично мне не удавалось с младшими долго выдерживать такой стиль общения. Геннадию Михайловичу не надо было ежеминутно себя контролировать, это было для него естественно. Как дышать. Естественно в каждом видеть личность, естественно в каждом уважать личность. И такая мелочь, как обращение на Вы, уже вырабатывала в нас личность.

      Тогда, в далеких 70-х, мы по-разному отреагировали на вдруг свалившееся на нас уважение. Как в капле воды отражаются свойства всей воды, так и на примере нашего класса можно проследить реакцию  общества на перемены 1991 года. Наиболее сознательная часть класса  с большим уважением и признательностью отнеслась к Г.М.  Другая часть восприняла это как сигнал к анархии и вседозволенности. На галерке во время урока истории шла своя, параллельная жизнь. Порой учителя было уже не слышно. (Шел период всеобщего среднего образования и  в 9 класс собирали всех, кто не поступил в техникумы и ПТУ. В нашем 9 «а» насчитывалось 42 ученика.)  Тогда Г.М. замолкал, выжидал паузу и задавал нарушителям какой-нибудь вопрос. Задавал со свойственной только ему полуулыбкой, то ли чуть-чуть заикаясь, то ли стесняясь.

      О вопросах Г.М. стоит сказать отдельно. Коронкой были вопросы на сообразительность. Рассказывая какую-нибудь тему, Г.М. любил спросить своих подопечных: а почему было, например, принято именно такое решение? За правильный ответ пятерка. Мне лично понравилась такая халявная возможность получать оценки, не уча уроки.  Но Учителю было интересно пробудить работу мысли. Он совершенно тоскливо воспринимал зубрежку и дословный пересказ учебника.

      И еще раз об улыбке Г.М. К концу десятого класса у меня сформировалось свое понимание его своеобразной, наблюдательной улыбки. Где-то на уровне ассоциаций мне казалось, что его улыбка отражает внутренний интерес исследователя к тому, что происходит у нас в стране и в мире. В его глазах мне постоянно виделась мысль: интересно, до какой глупости люди могут еще додуматься?
      Естественно, на формирование личности Г.М. сказалось  обвинение и арест его по ст. 58 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда). Об это я узнал то же где-то в конце 9 – в начале 10 класса.  По этой версии, Г.М. заканчивал на рубеже 40 – 50 –х годов институт. Была весна. Проходили очередные выборы в очередной совет народных депутатов. И Г.М. среди своих однокурсников высказал мысль о том, что выборы депутата из одного кандидата по сути не являются выбором. Нашелся «добрый» человек, и Г.М. во время сдачи выпускных экзаменов был арестован и на несколько лет оказывается за решеткой. Повезло, что в тюрьме Г.М. через некоторое время оказывается не на общих работах, после которых мало кто выживал, а в котельной. Для любого человека  пройти такое испытание очень не просто. Остаться человеком – вдвойне. Молодому поколению понять это сложно. Но поверьте на слово – система работала, как жернова, и если кто попадал в них -  перемалывала не щадя. Поэтому я преклоняю голову перед Г.М. Дегтяревым, который не только сохранил себя, но и нашел в себе силы стать Учителем.

      Вспоминаю еще один момент, который позволил увидеть Г.М. совершенно с другой стороны. Учитель физики Александр Григорьевич Смагин имел свою «фишку» - новый материал рассказывал на перемене. И вот, наш 10 «а» с опозданием вваливается на урок истории.  Г.М. поинтересовался причиной нашего опоздания. Без удивления выслушал нашу жалобу. Наоборот, с интересом расспросил об изучаемой теме и сам еще минут пять разъяснял  ее. Учитель истории профессионально «разжевывает» урок физики! Вот это было для меня высшим пилотажем! Наверное, в этом и кроется секрет настоящего Учителя – удивлять своих учеников.

Селезнёв Александр

Каталог ресурсов.
|